В 3 книге Царств есть удивительная история о явлении Господа великому пророку Илие:

‍

«И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдёт, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, [и там Господь]» (3 Царств 19:11-12).

‍

Я думаю, что одна из причин, почему Господь именно так показал Илие Себя, это характер Божьих действий через Илию и характер самого Илии. Илия - это действительно пророк огня, бури, грозы, может быть, самый грозный пророк. И Бог показал ему, что хотя все эти действия, которые Господь совершал через него, они только действия Бога, но они не заключают в себе самого Господа, а Господь несравненно больше и Он может быть в том, в чём Илия Его не видел. 

‍

И это очень помогает нам, как бы сильно не действовал Святой Дух в нашей жизни и особенно через нас, не зацикливаться на тех Его проявлениях, которыми Господь нас благословил, не абсолютизировать то, что Ему угодно было дать и проявить в нас, и ценить совершенно другие действия Святого Духа, которые Он по Своей милости проявляет в других людях. Не считать, что то, что наше от Бога, оно самое лучшее. 

‍

У нас всегда есть опасность не оценить потрясающий уровень духовного посещения наших братьев и сестёр, если оно не совпадает с нашим. Но Господь показал Илие: «Да, ты крутой, ты был крутым, но сейчас ты пришёл к моменту своей смерти. Ты понял, что ты не лучше своих отцов. И это хорошо».

‍

«Возсмердеша и согниша раны моя»

‍

Каждый из нас должен прийти к моменту своей смерти для себя. Нам может казаться, что мы и до этого жили неплохо, а теперь с Господом заживём ещё лучше - Он нас подрехтует, подкрасит, подрубит, кое-что перешьёт на Свой библейский лад и всё это назовёт обрезанием. И пока мы так думаем, это просто продолжение нашей старой жизни на новый лад. 

‍

А всем нам нужно прийти к точке нашей смерти, когда мы понимаем, что всё насквозь было гнилым. Как в Псалме 37 написано по церковнославянски: «Возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего» (Псалом 37:6). 

‍

Нам нужно прийти к состоянию, когда «возсмердеша и согниша» по полной программе, когда ты понимаешь, что гнилым было всё, а если когда-то что-то хорошее и удавалось сделать, то ты думал: «Какой я редкой души человечище! Вокруг меня все такие... А я просто голубь мира! Я совершенно бескорыстно дал одну гривну этому бомжу и никому об этом не рассказал! Спасибо Тебе, Господи, что Ты меня создал таким, а не как этого мытаря». 

‍

Только через год после своего покаяния я пришёл к пониманию, насколько я «возсмердеша и согниша», какой я вообще гнилой лицемер, как я пытался сторговаться с Богом, как я пытался играть в свою личную религиозную игру. И только тогда, когда я отчаялся в своей жизни перед Божьим лицом, когда мне стало противно, когда я понял, что так дальше я не вытяну — я или в мир уйду окончательно, или умру, — только тогда я понял, что надо умирать для себя. 

‍

Но, как умирать, я не знал. И вот со всем этим мотлохом внутри я пришёл к Богу. И тогда я получил откровение, почему так печально скончался прекрасный религиозный ученик Иешуа, Иуда, который страшно раскаялся, но к Иешуа с этим не пришёл, а пришёл к врагам Господа: своё раскаяние он Богу не принёс. 

‍

И тогда всё это своё, которое «возсмердеша и согниша», я открыл Богу и сказал: «Боже, не могу! Не хочу жить этой раздвоенной жизнью, прикидываясь, что иду за Тобой, а на самом деле стараясь слишком близко к Тебе не приближаться. Господи, что хочешь делай». И тогда я понял, что даже вся моя способность к какому-то романтизму была также заварена на гордости, лицемерии, внутренней хитрости и желании превозноситься над другими людьми, которым якобы это не дано.

‍

Как я по-настоящему покаялся

‍

Это был июнь 1990 года. Прошла какая-то неделя. Я не помню, что происходило в течение этой недели. Но Бог всё время меня вёл, каждый день, каждую минуту, каждую секунду. А я думал, что Он издалека наблюдает за тем, как я мучаюсь, с интересом ожидая, чем это всё у меня закончится. 

‍

Но Бог никогда так не делает. Если уже человек начал к Нему идти, Он сам его ведёт. Все наши желания приблизиться к Нему — это от Него. Каждые наши полшага к Нему Он делает вместе с нами. Каждую секунду, когда мы боремся, Он рядом и защищает нас, чтобы во всей этой борьбе мы не доверились ложным голосам. Он направляет нас к самому Себе.

‍

Я не помню эту неделю. Но я никогда не забуду, что произошло в среду, когда я должен был ехать в командировку на электричке. Расписание изменили, и я опоздал на час. Я приехал домой, а это было утром, и подумал: «Мало того, что я никчемный в духовном плане, я никакой верующий, так ещё и в обычной, бытовой жизни перепутал расписание поездов. Где Бог, Который якобы меня любит? Где Его ответы, которых не видно?»

‍

Слава Богу, в тот день вечером была вторая электричка. Но я опять перепутал и опоздал на час. Знаете, так бывает с каждым из нас, когда мы уже дошли до стадии умирания — для своей жизни, для своих понятий, для своих индивидуальных особенностей, которые якобы Бог так любит и не даст нам потерять, а на самом деле это очередные маски, которые бесы с нами строили всю предыдущую жизнь. 

‍

И вот я стою на этом пригородном вокзале в Киеве и понимаю, что такого не может быть, что такого со мной не могло случиться. И потом мне приходит простая мысль: «А если это Бог?» И я подумал: «Хорошо. Но если это Бог, то для чего Он оставил меня в Киеве в эту среду?» И тут я вспоминаю, что в той пятидесятнической церкви, куда я тогда ходил, в среду есть какое-то молитвенное собрание, куда я никогда не ходил. Но ведёт его не самый популярный служитель. 

‍

Я не смог больше ничего вспомнить, что бы происходило в этот вечер в Киеве, ради чего Бог мог бы меня таким странным путём оставить. И я тут же сел на метро и отправился на это собрание. Зашёл я в зал. Смотрю — людей много. И у меня такое ощущение, что все эти люди — они хорошие, а я один плохой и недостойный. Стою сзади и думаю, какая жизнь несправедливая, какой Бог далёкий и какой я никчемный. 

‍

Оказывается, Богу именно это и было нужно. И когда я начал открывать рот, чтобы на что-то в очередной раз пожаловаться Богу, оттуда полились языки. И это было моё крещение в Духе Святом, о котором я молился около года после покаяния, но ничего не происходило. В этот день всё в моей жизни изменилось навсегда. 

‍

Поэтому, друзья, надо умирать для себя. Надо дойти до точки, когда мы уже понимаем, что ничего доброго в моей плоти не живёт, что всё моё «возсмердеша и согниша», что всё моё в духовном мире издаёт такой запах, что никакими красивыми духами я эту гадость не залью.

‍

Раввин Борис Грисенко, КЕМО Киев

Слово на Мессианской молитвенной конференции в Кёльне 20 июня 2026 года