В среду во время утреннего служения на нашем молитвенном ретрите, проходя по залу, я обратил внимание на детскую коляску. В этот момент звучала хорошая песня, и я представил себе такую коляску в виде этого зала, и что наш Папа катает эту коляску, а мы все в неё легко помещаемся. В неё вообще может поместиться хоть тысяча, хоть десять тысяч человек, потому что она безразмерная.

‍

И я подумал, что как было бы хорошо, если бы когда-то — когда я пытался пробиться поближе к Богу, пытался как-то преодолеть свои представления о Нём, которые меня отпугивали от Него, пытался как-то так молится, как будто из-под плиты, будучи вообще не уверен, как Он ко мне относится по-настоящему, — если бы тогда я мог представить себе, что я в этой коляске, а Всемогущий Бог, Он не только Великий, абсолютно Святой, непостижимый, недостижимый, непредсказуемый, непредставимый, грозный Отец, но и наш родной Папа.

‍

А Он действительно наш родной Папа. Это не значит, что мы всегда должны лежать в такой коляске, ничего не делать, а Он нам: «У-тю-тю». Но у Него бывает желание покатать нас в коляске, чтобы мы просто осознали себя как малые дети. Не зря же Иешуа сказал: «Если не станете как маленькие дети, то не войдёте в Царство Небесное». Нам не нужно быть крутыми перед Ним. И Он иногда хочет, чтобы мы отдохнули в Его присутствии и наполнились Его добротой.

‍

Я представил себе, сколько бы я сэкономил усилий, сколько бы избежал разочарований, сколько бы в моей жизни не случилось того, что случилось, если бы я годы тому назад мог представить себя в такой коляске, где мне не нужно защищать себя, не нужно пробивать гранитный потолок, чтобы свет и любовь Мессии и Отца открылись, не нужно совершать какие-то невероятные подвиги для того, чтобы Он взглянул и сказал: «Ну, ладно уже! Заслужил».

‍

Нам не надо заслуживать Его любовь, потому что она есть изначально. Если бы не эта любовь, Он бы нас не создал, тем более не спас, не избрал и не призвал. И эта любовь даёт силы и совершать подвиги, и спасать людей, и воевать с силами тьмы. Но самое главное: эта любовь сама по себе — абсолютная ценность. И иногда надо просто лечь в коляску и дать Папе нас покачать.

‍

Интересно, что коляска — она со всех сторон защищена, она открыта только вверх. И это наше нормальное положение — в руках Папы, когда мы просто падаем в Его объятия, не защищаем себя от Него, не пытаемся застраховаться от того, что это значит «сдаться Ему», «а то же Он от меня такого может потребовать или такого лишить, а вдруг вообще Он меня сделает другим человеком, а я могу себя не узнать — это же страшно».

‍

Он действительно хочет, чтобы полностью открытыми мы были только для Него, через Иешуа в Духе Святом. Но когда мы погружаемся в такую небесную коляску здесь, на земле, постепенно всё становится другим, не только мы.

‍

Знаете, почему иногда так важно позволить Духу Святому уложить нас в Божьем присутствии? Потому что тогда мы оказываемся именно в такой коляске, и Он может направлять, вести и обновлять нас так, как Ему угодно. А в коляске у ребёнка три основных вида пребывания: одно — когда папа или мама, или вся заботливая семья куда-то везут его и направляют; второе — когда на месте укачивают, чтобы он поспал, отдохнул, перестал волноваться, тревожиться, плакать; и третье — это когда он уже заснул или ему просто хорошо.

‍

И мы можем представить себе последний вариант, когда мы уже просто погрузились и Его присутствие нас окутало. Ещё мы можем представить себе коляску, когда Он нас успокаивает, чтобы мы погрузились, перестали расстраиваться, тревожится и плакать. Но может быть и такая глубина погружения в Божье присутствие и доверие Папе, что мы успокоились и, как ёжик, плывём в Его потоке благодатной реки Святого Духа, но при этом мы служим другим, молимся, прославляем, работаем, едем куда-то, не выходя из этого покоя. 

‍

И в принципе Он сам объяснил нам, что это реально. Есть ряд мест Писания об этом, особенно 4 глава Послания к Мессианским Евреям, где говорится о том, что Иегошуа бин Нун не ввёл Израиль в настоящий покой, настоящее субботство, а мы можем погрузиться, войти и плыть в этом субботстве, которое будет оставаться и пребывать в нас и даже вокруг нас, если мы поверим и доверимся.

‍

Когда-то, не понимая и не зная вот этой тяги, я читал в Евангелии, что Иешуа возлежал и с Ним ученики Его. И думал, что как-то неудобно, даже как-то неловко при учениках, а уж ученики легли — что это такое? Как-то не солидно. На коленях должны были стоять. 

‍

Вы же видели разные картины и иллюстрации к Евангелиям: Иешуа стоит, а вокруг Него восседает или на коленях стоит паства, или в худшем случае — Иешуа сидит на горе, а у подножия трудящиеся толпятся. Я никогда не видел иллюстраций, чтобы Иешуа лежал, а вокруг Него лежали ученики. А в Евангелии так написано! Может, Он это как раз делал, чтобы и мы могли возлежать? 

‍

Раввин Борис Грисенко, КЕМО Киев

Слово на летнем молитвенном ретрите КЕМО, 26 августа 2026 года