В Йом Кипур часто вспоминают второе 40-дневное восхождение Моше на гору Синай после трагедии золотого тельца. Многие верующие знают, что трагедия еврейского народа, вышедшего из Египта, началась с золотого тельца. И потом начались поражения, Божьи кары, и Моше должен был подниматься снова, вымаливая Божью милость и прощение для Израиля. И когда подошли к завершению эти следующие 40 дней, настал Йом Кипур, и Бог простил.

‍

С чего началась трагедия?

‍

Но в реальности трагедия началась не с золотого тельца, а с того, что Бог сильно предупреждал Израиль не восходить на гору, даже не подходить к горе неподготовленными, своевольно, и не устраивать конкурс альпинизма, потому что это была не очередная высота, а гора Божия, и Бог избрал эту гору для свидания со всем Своим народом.

‍

И Бог, подготовив народ Своими предупреждениям и трёхдневным освящением сказал: «Когда вы услышите длящийся звук шофара, вот тогда можете восходить на гору». То есть Бог, с одной стороны, предупреждал и как бы отпугивал, но Он отпугивал не народ, а тех из народа, которые в самоуверенности, гордости и тщеславии возомнили бы, что они могут навязать Богу свои понятия. Но с другой стороны, Он призывал всех, кто освятился и кто готов был сдаться, когда Он даст знак.

‍

Итак, начал звучать шофар. Моше приводит народ к подножию горы. Уже очевидно, что Бог никого не покарал — никто не пал ни раненый, ни мёртвый. И это уже был знак: теперь открыта дорога милости. Это было время восхождения в милости в Божье присутствие.

‍

Но при этом продолжались страшные знамения: гора как бы горела, её покрывал дым, и она тряслась. То есть те, кто боялся огня, мог подумать: «Это не для меня, я боюсь обжечься». Те, кто не любили дыма, могли подумать: «Я привык к чистому египетскому воздуху». Те, у кого были проблемы с вестибулярным аппаратом, могли подумать: «Я же могу потерять равновесие». 

‍

Бежать к Богу или от Бога?

‍

Но в то же время Бог не ограничил никого. Он не сказал: «На гору может восходить только колено Левия, только родственники Моше, только старейшины всех колен, только самые святые ребята». Он сказал: «Все израильтяне, когда услышите длящийся звук шофара, можете восходить на гору». И Он не приказал восходить на гору. Он открыл путь.

‍

При этом Он не сделал так, что вдруг землетрясение прекратилось, дым рассеялся, огонь угас, а с вершины горы скатилась ковровая дорожка, которая начала действовать как эскалатор. Ничего подобного. Всё это продолжалось. Но каждый мог взойти на гору.

‍

И что происходит дальше? Моше их подвёл, и они остановились. Дальше им уже ничего не приказано, Моше их не заставляет, он их не ведёт, он их отпускает и предоставляет им возможность личного свидания со Всемогущим Израиля. И тут начинается пробуксовка.

‍

Между ними и Богом нет Моше. Пока он был, он был крайним ответственным. Они видели, что он восходил и сходил. А теперь он никого не тащит, никого не толкает, никому не приказывает. И Бог не приказывает. Бог говорит: «Вы можете». «А, можем? Ну мы подождём». Чего? Ну, может, Бог даст ещё какой-то знак или сделает наше стояние невозможным, может, что-то ещё произойдёт…

‍

И начало происходить: звук шофара усиливался и усиливался. Что это значило? Это значило, что сердце Бога просто разрывалось. Конечно, это образное выражение, потому что у Бога нет такого сердца, как у нас. Но оно устремлялось к народу. Желание Бога соединиться, обнять всех разгоралось с этой горы. Но от этого людям стало ещё страшнее. И они отбежали от горы Божьей. Представляете? Никто их не гнал. Моше их привёл, но назад они бежали сами. Бежать от Бога мы можем все. Бежать к Богу мы тоже можем, но бегут не многие. 

‍

Не играй с Богом в прятки

‍

В Послании к Мессианским Евреям написано: 

‍

«Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово, ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою)» (Евреям 12:18-20).

‍

Это очень важное место. Они были предупреждены: когда услышите длящийся звук шофара, вы можете восходить. Они помнили, что раньше им было даже запрещено подходить к горе. Но они уже стоят на этом запрещённом месте, звучит звук шофара, а они напоминают себе худшее из того, что было сказано Богом раньше.

‍

У меня столько раз в жизни было так, что я понимал, что Бог ожидает от меня другого уровня восхождения, другого уровня посвящения, преданности, но мне так не хотелось этого, потому что это всегда какой-то новый этап самоотвержения. И я вспоминал какие-то моменты, вроде бы, из Слова Божьего, вроде бы, из своей жизни, вроде бы, из примеров других людей, которые показывали мне: «Не фанатей, не дурей. Это не твоё. Не надо тебе бежать на эту гору. Давай подождём, пока другие взойдут. А ты посмотришь, если их огонь пожжёт, то ясно, что не надо». 

‍

То есть ты всё время вспоминаешь что-то, что оправдает твою игру в прятки с Богом. И успокаиваешь себя: «У меня ещё есть время. Если не сегодня, то послезавтра». Возможно, они думали: «Раз Бог так хочет лично встретиться с нами и стремиться всех нас обнять, то куда Он денется? Сейчас мы отбежали. Перегруппируемся. Может, у нас в первых рядах были не те. Придёт Моше, что-то придумает. Бог с ним поговорит, он Богу объяснит ситуацию. Мы ведь живые люди». 

‍

Правильный и неправильный страх перед Богом

‍

«И столь ужасно было это видение, что и Моисей сказал: "я в страхе и трепете"» (Евреям 12:21).

‍

Но разница между ним и Израилем была в том, что он был в страхе и трепете, который толкал его к Богу, а они были в страхе и трепете, который гнал их от Бога. Для нас очень важно решить: какой страх мы выбираем. Страх Божий — это благословенное благоговение перед величием, славой, святостью нашего Всемогущего, и он отделяет нас от мира, от князя этого мира и его воинства, от тьмы, лжи, смерти, подделок, и он очищает наш путь на гору. Все другие страхи наоборот отгоняют нас, закрывают путь и уговаривают нас, как Шимон-Пётр уговаривал Иешуа: «Да не будет этого с Тобой!»

‍

Мы можем так себя уговорить. Мы не уговорим Иешуа внутри себя. Мы не уговорим Святого Духа. Но мы можем Их заблокировать и сделать так, что Их голос станет совсем тихим, а наш голос будет звучать как громовой шофар. И нам будет хорошо, и жизнь наша будет хороша, и мы верующие, и мы особо не грешим, но это наша жизнь: «Какая гора, Господи? Какое присутствие. Мы же за Тебя, Боже! Но посмотри, какая жизнь сложная в нашей стране! Присутствие, гора, близость — это всё прекрасно... для конференции, для встречи раз в неделю. Но ведь потом жизнь продолжается...»

‍

И вот тут начинается выбор, который потом приводит к тому, что: «Моше, ты иди, разговаривай. Мы тебе доверяем полностью. Всё, что скажешь, всё примем!.. Пошёл. А куда он пошёл? Где он пропал? Что он там слушает? Что с ним случилось, не понятно. А мы за Бога и нам надо какой-то посредник. Аарон, мы не хотим какого-то идола лепить. Давай ты сделай правильный образ». И слепили тельца.

‍

Наша привилегия в новом завете

‍

Друзья, у нас с вами есть огромная привилегия: никто нас не тащит на пылающую огнём гору, никто не заставляет балансировать на трясущейся горе, никто не пугает нас страшным громовым звуком шофара. Написано: «Вы приступили не к той горе, где было так страшно...»

‍

«Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов,к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иешуа, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева» (Евреям 12:22-24).

‍

У нас огромное преимущество: нам не страшно идти к Богу, от нас не требуется такой страшный физический риск. Но Господь ждёт, что мы рискнём нашим временем, нашими удобствами, нашими деньгами, отношениями с некоторыми людьми этого мира. Мы чем-то обязательно рискнём для того, чтобы Его жажда обнять нас реализовалась не просто в нашем воображении, а в реальных встречах с нами в нашей жизни. Это самое главное. 

‍

Божье присутствие на наших служениях

‍

И все наши ретриты, все наши молитвенные конференции, наши молитвы, Шабаты в Киеве и других общинах проходят под знаком благодатного Божьего присутствия. Мы хотим сделать всё, чтобы Его присутствие становилось реальным для всех присутствующих, чтобы мы могли ощутить Божьи объятия, дыхание Святого Духа, чтобы мы могли увидеть отражение славы Его лица. Чтобы мы могли не просто говорить и верить, что Господь с нами, но переживать Его.

‍

Друзья, мы переживаем такие времена, когда нам нужно переживать в первую очередь не времена, не обстоятельства, не угрозы этих дней, а переживать Господа.

‍

На недавно прошедшем летнем молитвенном ретрите в Киеве во вторник вечером мы объявили, что на следующий день после обеда  будет служение исцеления и освобождения. И на следующий день было такое сильное прославление, что мы думали, что сейчас будем мощно молиться, но вдруг что-то начало происходить. Молитва и прославление начали затихать, и мы просто начали впадать в Божьи объятия, в Божье присутствие.

‍

Это было настолько неожиданно и против всякой нормальной человеческой религиозной логики. Благодать рассеяла все наши планы. Люди где легли, где сели. И три часа не было ни прославления, ни молитвы, ни мощных проповедей. Никто ничего не вёл. Мы все забыли об исцелениях, о проблемах, о наших планах, забыли обо всём.

‍

До этого дня и этого личного служения Святого Духа у меня было так: я призываю имя Иешуа, и мысли справа, слева продолжают меня бомбардировать (хорошие, не греховные мысли), а Иешуа где-то там, на отдалении. Начиная с этого трёхчасового «потерянного» времени (мы потерялись в нём и оно было потеряно для наших планов) мне достаточно было просто сказать даже про себя «Иешуа», и Он занимал всё поле моего внутреннего духовного зрения. И это продолжается и сейчас. 

‍

Не было ни отречения, ни прорабатывания, ни глубокого вникания во что-то — просто пришёл сам Бог и всё расставил по своим местам. 

‍

То, в чём мы на самом деле нуждаемся

‍

Вот это нам всем нужно. И вот это сильнейший Йом Кипур. Такой Йом Кипур мы должны переживать каждый день. И у нас есть привилегия по сравнению с Израилем у Синая — у нас такой Моше, в миллион раз Сверх-Моше, Который в любой момент может соединить нас с сердцем Отца. 

‍

Знаете, мне 69 лет, и я не хочу прожить оставшиеся годы в качества какого-то мессианского функционера, я не хочу проповедовать красивые проповеди. У меня ощущение, что Бог у дверей, Он стучит, Он хочет реальности, Он хочет, чтобы наша реальность стала Его реальностью, чтобы мы перестали прибавлять свою жизнь к Его жизни. 

‍

Он хочет разорвать преграды, стоящие между нами. Звук шофара усиливается, и нет землетрясений, нет огня, нет дыма и мрака. Это есть в окружающем нас мире, но на пути к Богу этого нет, потому что у нас путь проложен. 

‍

Раввин Борис Грисенко, КЕМО Киев

Слово на Шабате в Израиле, 19 сентября 2026 года