Я переехал в Харьков в 2015 году. До этого восемь с лишним лет нёс служение раввина в Донецкой еврейской мессианской общине. Но из-за событий, которые происходили в Донецке, мне, к сожалению, пришлось выехать, и после консультаций с нашим главным раввином Борисом Сауловичем я принял решение переехать в Харьков, где уже была определённая группа людей, и взять на себя служение раввина еврейской мессианской общины города Харьков.

‍

Когда я переехал, всё складывалось не так, как мне хотелось бы. Молился за одно, а получалось иногда совсем другое. Иногда в тайной комнате я даже задавал Богу вопрос: «Ну, почему так? Почему не происходит так, как я ожидаю?» И каждый раз, когда я так молился, у меня было понимание, что Бог меня к чему-то готовит. К чему - я не мог понять. 

‍

Начало полномасштабной войны

‍

Перед тем, как началась полномасштабная война, в декабре-январе, когда уже полным ходом шла информация о том, что возможно полномасштабное вторжение, я чувствовал себя абсолютно спокойно. Потому что в 2014 году в Донецке я уже пережил войну. Поэтому, когда в 2022 году началась полномасштабная война, я считал, что я к ней полностью готов. А оказалось, что я вообще не готов.

‍

Первое и самое, наверное, для меня непонятное было: что мне дальше делать? Каждый день мне звонили родственники и друзья из ближнего и дальнего зарубежья и говорили: «Что ты там делаешь?» Ведь Харьков находится в 27 км от границы с Россией. Это фактически как с одного конца Киева переехать в другой. Нас бомбили 24/7. Первый месяц мы вообще каждую ночь спали в бомбоубежище. И каждый раз, когда я молился, я задавал Богу вопрос: «Господи, что мне дальше делать?» И было такое понимание: «Оставайся на месте».

‍

Я думал, что надо начинать служение, что-то делать. Транспорт не ходит. Я позвонил администрации того зала, где мы проводили служения и где осталась наша аппаратура, и спросил, можно ли нам проводить служения. Мне ответили: «Какое служение? Война на улице! Зал закрыт и всё руководство выехало». Я спросил, когда мы можем забрать аппаратуру, и мне ответили: «После войны».

‍

Мы создали телеграм-канал, в котором делились своими мыслями и пониманиями. А я живу на 15 этаже - как в наблюдательном пункте: там что-то взорвалось, там горит. Мы создали вайбер-группу, в которой молились. А потом оказалось, что большинство братьев и сестёр, которые были в этой группе, уже выехали из Харькова, просто стеснялись об этом сказать. Кто-то находился в Черновцах, кто-то за границей. И были разные мнения по этому поводу. Но я сразу сказал: «Наша позиция очень твёрдая: мы не считаем предателями тех, кто уехал, и не считаем героями тех, кто остались. У каждого свой путь пред Господом».

‍

Переезд в реабилитационный центр и раздача гуманитарной помощи

‍

У меня есть близкий друг, с которым я дружу более 20 лет. Это пастор церкви «Пробуждение» Павел Лесько. После того, как мы отправили свои семьи за границу, мы даже живём сейчас с ним вместе. Мы молимся, поддерживаем друг друга и помогаем друг другу и в служении, и в личных вопросах. И вот тогда он позвонил мне и сказал: «Что ты делаешь на 15-м этаже?» Я говорю: «Наблюдаю за ситуацией». Он пригласил меня переехать к ним. А у него был до войны большой реабилитационный центр. Он сказал: «У нас есть еда и хороший глубокий подвал, где можно ночевать». 

‍

Я переехал, и он мне говорит: «Знаешь, буквально перед самой войной мы получили помощь - порядка 2 тонн продуктов для служения реабилитации. Они сейчас лежат. И у меня дилемма: либо сохранить эти продукты, потому что на центре до сих пор находится более 20 человек, либо помолиться и начать раздавать продукты неимущим». 

‍

И я спрашиваю: «А где мы возьмём людей, кому можно раздавать?» Он говорит: «Это же Харьков. Сарафанное радио. Сегодня дадим одному - завтра позвонят 20 человек». Я как еврей начал преследовать свои меркантильные интересы и сказал: «У нас остались некоторые члены общины. Я могу им тоже раздавать продуктовые пайки?» Он ответил: «О чём ты говоришь! Конечно! Слово Божье говорит, что евреям надо в первую очередь давать, если хочешь иметь благословение».

‍

Один из моих помощников приехал на машине, и мы в первый раз раздали членам общины порядка 12 продуктовых пайков. Мы ездили под обстрелами, ездили на Салтовку - район, который особенно сильно обстреливали. И знаете, когда я вернулся, я чувствовал себя, наверное, самым счастливым человеком от того, что мы хоть как-то можем помогать людям. 

‍

В апреле мы решили отпраздновать Песах. Мой друг взял братьев и сказал: «Поскольку транспорт не ходит, мы можем привезти людей, которые остались, на наш волонтёрский центр, провести здесь пасхальный седер, и потом их развезти». На эту встречу мы привезли около 30 членов нашей общины, провели седер, раздали гуманитарную помощь и начали задумываться о том, что надо начинать служение.

‍

Начало шабатних служений - как с нуля

‍

Мы нашли зал и начали проводить Шабаты. Каждый Шабат приходило порядка 200-250 человек. Мы были вынуждены разделить служение на два Шабата с перерывом в час между ними. Нам было очень тяжело, потому что большинство членов общины и фактически вся первая линия служителей выехала. По сути мы начали служение сначала, полностью доверяя Господу, не боясь, что кто-то может допустить какую-то ошибку. В условиях войны это не важно. Важна была наша вера в то, что у нас всё получится с Господом.

‍

И начав проводить Шабаты, мы столкнулись с тем, что этим людям нужно нормальное душепопечение. Ведь чтобы приобретать людей, с ними нужно общаться. А как можно общаться, если нас человек восемь, как в ноевом ковчеге, а приходит 200 человек? Домашние группы делать фактически невозможно из-за большой нагрузки служителей.

‍

Я долго за это молился, и у меня было ясное понимание, что мы должны начать мессианскую библейскую школу первого уровня, как в нашей материнской киевской общине. Мы начали проводить служения школы. Какое количество человек прошло школу, мне сейчас трудно сказать. Но я точно знаю, что на сегодняшний момент из тех людей, которые прошли её - а она длится у нас пять-шесть месяцев - 95 человек приняли твилу. И мы уже запускаем новый поток школы. 

‍

Особенности служения в Харькове

‍

Как это не парадоксально звучит, приобретая людей, мы брали слова Иешуа о том, что нужно зарабатывать себе друзей богатством неправедным. Мы начали раздавать гуманитарную помощь харьковчанам, не только верующим, но и неверующим. Но неверующих мы старались привести к Господу. Что-то у нас получалось, что-то нет. Что-то сейчас выходит, что-то не выходит. 

‍

Но в то же время, Харьковскую иудейскую мессианскую общину, как у нас написано в документах, уже знают в Харькове абсолютно все, включая государственную администрацию. Буквально вчера моя помощница прислала мне отчёт о том, сколько мы раздали гуманитарной помощи за время войны. Если бы мне кто-то сказал это до войны, я бы просто не поверил: порядка 600 тонн.

‍

И знаете, что самое интересное? В Харькове есть своя специфика. Большинство мессианских общин, которые были в Харькове до того, как Господь насадил нашу, это небольшие общины и группы консервативных взглядов, которые пытаются в чём-то копировать синагогальное служение. 

‍

Когда я приехал в Харьков и хотел с ними познакомится, это было, как написано: «Пришёл к своим, но свои его не приняли». Не успел я сесть за стол, меня начали клевать со всех сторон и спрашивать: «А вы соблюдаете кашрут? А вы молитесь с тфилином? А вы надеваете после 6 часов талит? А вы делаете брит-милу? А как вы соблюдаете Шабат?» 

‍

А после того, как я вышел, некоторые из них даже записали видео на YouTube, в котором рассказали о том, что это никакая не мессианская община, а харизматы в кипах, и так далее. Даже некоторые церкви поддерживали их точку зрения, потому что они думали, что мы одна из таких же общин.

‍

И вот на последний Пурим у меня было ясное понимание, что нам надо благословить эти общины хорошей гуманитарной помощью. Конечно, эти ребята были очень насторожены - они ожидали какую-то провокацию. Но мы раздали помощь и этим общинам, и некоторым церквям, которые тоже не очень хорошо о нас отзывались.  И знаете, после этой раздачи продуктов в духовном мире в Харькове что-то сильно изменилось.

‍

Ханукально-рождественский праздник для детей 

‍

За эти четыре года войны через общину прошло огромное количество людей. Во-первых, потому что люди периодически возвращаются в Харьков, но из-за трудностей снова выезжают. Во-вторых, Харьков - это промежуточная точка для переселенцев. И большинство людей, которые посещают общину, это люди среднего и старшего возраста. Ведь в Харькове молодёжи очень мало. Поэтому и детей в общине почти нет. Когда мы молимся за детей, выходит один-два ребёнка. И мне всегда больно от этого, потому что я считаю, что дети - это будущее общины. 

‍

Мы долго молились об этом. И буквально перед этой Ханукой мой помощник говорит мне: «Исаакович, я молился, и у меня есть понимание, что нам надо устроить ханукально-рождественскую встречу для детей». Где-то в глубине сердца я был абсолютно неверующим в отношении этой идеи, ведь мы три года молимся, раздаём гуманитарную помощь - и приходят все кто угодно, только не дети. 

‍

Но он мне говорит: «Давай согласимся, что хотя бы 50 детей и неверующих родителей придут на эту встречу. Мы сделаем театральную постановку и назовём её "Рождество в Бейт-Лехеме"». Мой хороший друг из Одессы прислал нам 50 детских подарков. Мы напечатали пригласительные и начали их раздавать. Одна женщина из городской администрации, которая руководит советом по религиям в нашем городе, она приходит практически на все наши праздники. Она из наших. И она сказала: «У меня есть много людей, которые привели бы своих детей. Вы можете дать нам часть пригласительных?»

‍

И вот приходит день этой встречи. А у меня навязчивая идея: «Никто не придёт». Кроме того, перед этим был обстрел и отключили электроэнергию. Метро не ходит. Сильный мороз... Куда девать эти подарки и угощения? И представьте, несмотря на это всё, на встречу пришло 35 детей с неверующими родителями! Должно было прийти 50, но эта женщина ошиблась и дала адрес зала, который мы снимаем летом, хотя в приглашении был написан правильный адрес. И кто был внимательнее, прочитали и пришли по правильному адресу. Я думаю, если бы не эта ошибка, у нас был бы аншлаг. И сегодня эти люди должны прийти на первый в своей жизни Шабат.

‍

Божья верность в самые трудные времена

‍

И ещё хочу сказать об одном чуде. Только представьте! Харьков. Война. А у нас бюджет - не дефицит, а постоянный профицит. Наши сборы в два раза превышают расходы. Я даже не могу понять, кто может так жертвовать. И смотря на отчёты, которые мне присылают о сборах, я думаю, как велик наш Господь! Даже в таких трудных обстоятельствах Он являет Свои чудеса на каждом шагу! 

‍

И сейчас я понимаю, почему перед войной были трудные времена. Казалось бы, перед войной должны быть лёгкие. Но я понимаю, что в то время Бог меня готовил к каким-то вещам - в терпению, к вере, к послушанию, к смирению, и самое главное, к тому, чтобы слышать нашего Господа. И наш девиз: самое безопасное место - это находиться в воле Божьей.

‍

Раввин Геннадий Глацовский, КЕМО Харьков

Слово на Шабате КЕМО Киев 10 января 2026 года